Русское Агентство Новостей
Информационное агентство Русского Общественного Движения «Возрождение. Золотой Век»
RSS

Владимир Путин ответил на вопросы журналистов по итогам «Прямой линии»

17 июня 2017
485

По окончании «Прямой линии» Владимир Путин ответил на вопросы представителей средств массовой информации.

Ответы на вопросы журналистов по итогам «Прямой линии».

 

 

Ответы на вопросы журналистов по итогам «Прямой линии».

 

 

Ответы на вопросы журналистов по итогам «Прямой линии».

 

 

Ответы на вопросы журналистов по итогам «Прямой линии».

 

 

Ответы на вопросы журналистов по итогам «Прямой линии».

 

 

Ответы на вопросы журналистов по итогам «Прямой линии».

 

 

Ответы на вопросы журналистов по итогам «Прямой линии».

 

 

Ответы на вопросы журналистов по итогам «Прямой линии».

 

 

Ответы на вопросы журналистов по итогам «Прямой линии».

 

 

В.Путин: Давайте с наших китайских друзей начнём.

Вопрос: В мае текущего года главы государств и правительств тридцати стран мира приняли итоговое коммюнике Первого международного экономического форума «Один пояс, один путь», по которому стороны решили наращивать сотрудничество. Скажите, пожалуйста, Владимир Владимирович, как Россия совместно с Китаем планирует реализовывать эти договорённости? Спасибо Вам.

В.Путин: Я уже говорил, но могу повторить.

Во-первых, я считаю, что это мероприятие является пока уникальным. Это инициатива Председателя КНР, нашего большого и моего личного друга Председателя Си Цзиньпина. Оно прошло удачно. Это крупное, удачное мероприятие. Рассчитываю, что оно положило начало новому этапу сотрудничества в Евразии, и не только в Евразии.

Главное, что мы должны сделать, – это объединить наши усилия в рамках Евразийского экономического союза и в рамках китайской инициативы Шёлкового пути. Можно ли сделать или нет? Уверен, что можно, потому что даже в сфере экономики, я уже сейчас не говорю про стратегический уровень нашего партнёрства, у нас очень много совпадающих целей и взаимодополняющих возможностей. Поэтому у меня нет никакого сомнения, что мы будем работать вместе, и эта работа будет эффективной, принесёт пользу как китайскому, так и российскому народу. Но и не только нам – будет влиять на глобальную конъюнктуру в мире.

Я хочу ещё раз поблагодарить китайскую сторону за организацию этой работы.

Вопрос: Владимир Владимирович, я из Донбасса приехал, там люди у меня спрашивали. Я с Иосифом Давыдовичем Кобзоном восьмой раз был. Они говорят: «Спроси у Владимира Владимировича, когда он заберёт Донбасс». Потому что там устали. Три года прошло, там стреляют, и люди просто не знают, как быть. Всё разрушено.

В.Путин: Да, я знаю. Это трагедия, и очень большая. Мы сделаем всё для того, чтобы минимизировать тот ущерб, который там имеется. И что я хочу сказать. Вы знаете нашу позицию в целом, но мы будем делать всё для того, чтобы людей там поддержать, вне зависимости ни от каких внешних факторов. Но очень рассчитываем на то, что ума, здравого смысла и ответственного отношения к делу хватит и у сегодняшнего киевского руководства для того, чтобы реализовывать те соглашения, те договорённости, которые были достигнуты в результате достаточно сложной работы, имею в виду прежде всего минские соглашения.

Вопрос: Они не работают.

В.Путин: А если бы их не было, было бы гораздо хуже. Это совершенно очевидная вещь. Но мы видим, что проблемы там не уменьшаются, а отчасти нарастают. И мы будем анализировать эту ситуацию, для того чтобы своевременно принять решения, которые будут адекватны складывающейся ситуации.

Вопрос: Всем известно, что Россия поддерживает хорошие отношения с курдами из Сирии и Ирака. 2 июня у Вас была встреча с Премьер-министром Иракского Курдистана господином Барзани. И ещё, до сих пор курды воюют против терроризма. Вот мой вопрос: будет ли Россия поддерживать отношения с курдами после окончания войны с терроризмом?

В.Путин: Мы всегда поддерживали отношения с курдским народом. И я не вижу оснований прекращать эти контакты.

Но сначала нам нужно решить общую задачу, о которой Вы сейчас сказали. Это борьба с терроризмом. Мы знаем, и я уже об этом неоднократно говорил, наша позиция здесь является открытой. Мы знаем, какой большой, существенный вклад вносят курдские бойцы в борьбу с терроризмом. Это очень боеспособные курдские подразделения и действуют очень эффективно.

А что касается более широкого сотрудничества, Вы сейчас сами упомянули о моей встрече с господином Барзани. Мы и в целом с Ираком работаем очень активно, и эти отношения будут развиваться.

Мы прекрасно отдаём себе отчёт в том, насколько курдская проблема является острой. Мы нашу позицию давно определили. Мы будем действовать и выстраивать свою позицию в рамках международного права.

Вопрос: Владимир Владимирович, в настоящий момент активируется программа по совместной экономической деятельности между Японией и Россией на Курильских островах. В Японии это означает начало запуска передачи островов. Скажите, пожалуйста, для России что это значит? То же самое, какая позиция у России? Планируете ли Вы посетить острова?

В.Путин: Смотрите, мы исходим из того, что совместная работа на островах возможна. И мы к этому относимся так, что мы должны создавать благоприятные условия для решения территориальных проблем. Какую форму приобретут окончательные решения, мы пока не знаем. Но без создания соответствующих условий, которые должны выражаться в повышении обстановки доверия, сделать вообще ничего невозможно.

Есть и отягощающие эту проблему вопросы, а именно вопросы обеспечения безопасности, в том числе и в этом регионе, обязательств Японии со своими союзниками. Это всё очень тонкие вещи, которые требуют очень тщательного и взвешенного рассмотрения и проработки. В зависимости от того, как пойдёт эта работа, будут приняты окончательные решения. Говорить пока об этом преждевременно.

Вопрос: В последние два месяца прошли несколько массовых протестов против власти. Скажите, пожалуйста, что Вы о них думаете? И считаете ли Вы Алексея Навального, по призыву которого произошли эти протесты, своим политическим конкурентом на выборах в 2018 году?

В.Путин: Я, когда услышал, что Вы от Би-би-си, нисколько не сомневался, что именно этот вопрос Вы и зададите, потому что это в определённом смысле пропаганда тех людей, которых Вы поддерживаете.

Протестные акции всегда возможны в рамках демократических процедур. И думаю, что это правильный, хороший способ донести до власти, до любой власти и в любой стране, в том числе и в России, точку зрения людей, которые не согласны в чём-то с действующими властями. При этом любые формы протестов, в том числе и демонстрации, должны оставаться в рамках закона. Так же как и чиновники, и властные структуры, представители власти должны действовать в рамках закона. Те, кто нарушает закон, должны отвечать за эти нарушения. Вот и всё.

Но одно дело организовывать протестные акции, а другое дело использовать эти акции как инструмент провокации и обострения ситуации для самораскрутки. Вот это я не приветствую. Я считаю, что это делается не для улучшения ситуации в стране, это делается не для решения каких-то проблем, перед которыми стоит страна, и люди стоят не для того, чтобы решить проблемы людей, а чтобы решить свои собственные, личные вопросы, связанные с саморекламой.

Вопрос: Владимир Владимирович, про продажу РБК.

В.Путин: Про что?

Вопрос: Продажа РБК.

В.Путин: Вы же мне задавали этот вопрос.

Вопрос: Нет, я не этот задавала. Известно, что в ближайшее время состоится сделка по продаже РБК Михаила Прохорова Григорию Берёзкину. Вы обсуждали с кем-нибудь из участников сделки эту сделку?

В.Путин: Нет.

Вопрос: Встречались ли Вы недавно с Михаилом Прохоровым?

В.Путин: Нет. Сделку ни с кем не обсуждал. С Михаилом Прохоровым пока не встречался. Я могу себе представить, что такая встреча может состояться.

Вопрос: Как Вы прокомментируете информацию, что эта сделка является результатом давления властей на нынешнего собственника или следствием Вашего личного недовольства редакционной политикой РБК?

В.Путин: Никак не могу прокомментировать. Я считаю, что такие средства массовой информации, как РБК, нужны. Иногда, честно говоря, даже сам смотрю. Тот информационный пакет, который я вижу на экранах, в принципе считаю полезным, мне нравится. Но какое-то давление, во всяком случае, я об этом ничего не знаю. А с Михаилом Прохоровым я, может, и встречусь, я с ним хорошо знаком. Но ни с кем я не встречался и ни с кем не обсуждал.

Вопрос без микрофона.

В.Путин: Когда я это слышу, я смотрю на то, что происходит в других странах. А там – пожалуйста, мы знаем, как идут политические процессы, знаем политических долгожителей. Это в принципе нормально, если это находится в рамках демократических процедур, если это находится в рамках действующего закона. У нас закон в этом смысле никто не нарушает.

Вопрос: Вас во время «Прямой линии» сегодня спросили про Кирилла Серебренникова, Учитель спросил, но Вы не ответили на вопрос.

В.Путин: У меня как‑то проскочило мимо ушей, прошу прощения. Он спросил про Серебренникова?

Вопрос: Он спрашивал, да, – и Безруков, и Учитель, – как Вы относитесь к тем силовым акциям, которые были в «Гоголь-центре», и в отношении кого Вы говорили «дураки». Потому что в разговоре с Мироновым о Госпремиях, то, что потом было описано, вы сказали «дураки».

В.Путин: Я уже сам не помню, что я говорил, когда мне передавали это письмо. Письмо я действительно прочитал. Я уже не помню, в каком контексте, какие там «дураки», хотя могу сейчас представить, если я не ошибусь, воспроизведу.

Речь, видимо, шла о том, что обыски, изъятия документов производились при силовой поддержке, но здесь ничего умного я не вижу, потому что нет никакой необходимости заявляться в театр, в бухгалтерию с силовой поддержкой. Это просто нелепо.

Хотя я должен Вам сказать, что это не в отношении конкретного театра или Серебренникова было сделано. У нас силовая поддержка применяется сплошь и рядом, даже там, где это совершенно не нужно делать. Я сейчас не буду воспроизводить. Это делается даже при проведении соответствующих следственных действий в самих силовых структурах. Тоже ни к чему. Знаете, офицеры подчинятся любому приказу. Бессмысленно. И здесь тоже было бессмысленно.

Что касается Серебренникова. Я с ним не знаком в отличие, скажем, от Алексея Учителя. Во всяком случае, лично не общался. Как Вы знаете, многие вещи он создавал при поддержке государственных финансов. То есть никаких ограничений – я сейчас не даю оценки его творчеству, совершенно к этому не готов, – но каких‑либо ограничений, связанных с его творческой деятельностью, как Вы знаете, не было и нет, потому что просто ему давали государственные деньги. Но если уж кому‑то дают государственные деньги, то государство должно исходить из того, что они тратятся правильно, в соответствии с законом. Возникли опасения, что есть финансовые нарушения. Всё, больше здесь ничего нет. Но окончательно сделать вывод – виноват кто‑то или не виноват, – может только суд после завершения предварительного расследования.

Вот и всё, что я могу сказать на сегодня.

 
Поделиться: